Вспомнилось сегодня одно стихотворение, прокручиваю его в голове с утра. Стихи, как и запахи, вызывают у меня давно забытые и абсолютно реальные чувства, словно в машине времени перемещаешься. В моем детстве все было именно так, просто с точностью до последнего слова, разве что, я в глазок за соседкой не подглядывала. А все остальное... И торшер, и эскимо, и та же авоська, и коньки, и конфеты с этими названиями и даже гланды. И походы в кино всем классом и самостоятельно. Я ужасно любила кино. В нашем кинотеатре детские сеансы начинались с десяти утра. Мы бегали в кино после уроков, а когда учились во вторую смену, то еще до школы можно было мотнуться. И посмотреть новый фильм. Или пересмотреть в двадцатый раз любимую сказку. А может сборник мультфильмов. Я все еще помню эти названия: "Варвара-Краса - длинная коса", "Старая, старая сказка", "Огонь, вода и медные трубы", "Приключения желтого чемоданчика"... всех и не перечислить.
И еще эта детская наивная уверенность, что все родные и близкие - вечные.
И впереди у меня еще тысяча лет...
Слоники.
Хочется красный, как в детстве, бант (мне такой надевали),
хочется слоников на сервант и валиков на диване.
Хочется холодильник ЗиЛ – овальный и с острой ручкой,
и чтоб гастрономом стал магазин, и чтобы соседка злючкой,
«стервой крашеной» с морячком целовалась на лестничной клетке.
Бабочек глупых ловить сачком, мяч в волейбольной сетке.
Чтобы мороженое эскимо – круглой фольгой на палке.
Чтобы классом ходить в кино, сдавать пальто в раздевалке,
жалко путаться в рукавах, шарфике и платочке.
Чтобы бумажкой шуршать впотьмах, раскапывая в кулечке
конфетку «Взлетную», ирис «Кис-кис», сливочную помадку,
«Мишку», «Белочку», «барбарис», бабаевскую шоколадку –
заяц, жалко, что пуст внутри, но с глазками и усами.
Я вчера про отметку «три» ничего не сказала маме.
Хочется в старый знакомый дом, чтобы диван с торшером,
чтобы с авоськой за молоком, хлебом и вермишелью.
Чтобы портфель ерундой набит, сломан пенал и ручка.
А морячок-то опять звонит, счастливая эта злючка.
Так неудобно, что стул высок – приходится пригибаться
(я подглядываю в глазок, как будут они целоваться).
Снова замучил насморк в носу, с гландами снова скверно.
Мама домой принесет колбасу. «Докторскую», наверно.
Что мне подарят? Хоть бы коньки, альбом и лимонные дольки.
В школе учили делать флажки с петельками для елки.
А мама на елку повесит конфет. Звякнет хрусталь в серванте…
А жить я буду тысячу лет.
Со слониками.
И в банте.
Н. Воронцова-Юрьева.
Вот только слоников у нас не было. Мама у меня минималистка.
И холодильник был уже прямоугольный.
И еще эта детская наивная уверенность, что все родные и близкие - вечные.
И впереди у меня еще тысяча лет...
Слоники.
Хочется красный, как в детстве, бант (мне такой надевали),
хочется слоников на сервант и валиков на диване.
Хочется холодильник ЗиЛ – овальный и с острой ручкой,
и чтоб гастрономом стал магазин, и чтобы соседка злючкой,
«стервой крашеной» с морячком целовалась на лестничной клетке.
Бабочек глупых ловить сачком, мяч в волейбольной сетке.
Чтобы мороженое эскимо – круглой фольгой на палке.
Чтобы классом ходить в кино, сдавать пальто в раздевалке,
жалко путаться в рукавах, шарфике и платочке.
Чтобы бумажкой шуршать впотьмах, раскапывая в кулечке
конфетку «Взлетную», ирис «Кис-кис», сливочную помадку,
«Мишку», «Белочку», «барбарис», бабаевскую шоколадку –
заяц, жалко, что пуст внутри, но с глазками и усами.
Я вчера про отметку «три» ничего не сказала маме.
Хочется в старый знакомый дом, чтобы диван с торшером,
чтобы с авоськой за молоком, хлебом и вермишелью.
Чтобы портфель ерундой набит, сломан пенал и ручка.
А морячок-то опять звонит, счастливая эта злючка.
Так неудобно, что стул высок – приходится пригибаться
(я подглядываю в глазок, как будут они целоваться).
Снова замучил насморк в носу, с гландами снова скверно.
Мама домой принесет колбасу. «Докторскую», наверно.
Что мне подарят? Хоть бы коньки, альбом и лимонные дольки.
В школе учили делать флажки с петельками для елки.
А мама на елку повесит конфет. Звякнет хрусталь в серванте…
А жить я буду тысячу лет.
Со слониками.
И в банте.
Н. Воронцова-Юрьева.
Вот только слоников у нас не было. Мама у меня минималистка.
И холодильник был уже прямоугольный.
